paris«Увидеть Париж и умереть!» — крутится навязчивая мысль. Я лечу в Париж! Этот город стал близким мне с того момента, когда в него переехала жить и работать моя дочь. Этот сказочный мегаполис гостеприимно распахнул перед ней двери, дал возможность защитить докторскую диссертацию, предоставил работу по специальности. Он стал мне еще ближе, когда родился внук.


Теперь я отслеживаю новости из Франции, болею за французские футбольные клубы и с особым удовольствием пью французские вина. Прости меня моя Родина! Люблю тебя, но странною любовью. С улыбкой отмечаю, что у самолета рейса ФрансАвиа отсутствует 13–й ряд кресел. Вот так- 12, а потом 14. Меня встречает дочь, и мы мчимся по автострадам и улицам Парижа. Трафик очень напряженный, но дочь мастерски перестраивается на нужные полосы и пролетает перекрестки. Я сражен!

Узнаю знакомые с детства места по книгам Дюма, Гюго, Жюль Верна, Доде, Мопассана, Бальзака. Поднимаемся на холм св. Женевьевы в Латинском квартале, известном еще с античных времен.

С каким-то трепетом подходим к Пантеону-усыпальнице великих сынов Франции. Тишина и покой, а в былые времена вокруг бушевали страсти. Здесь хоронили великих людей, а потом выбрасывали их на кладбище для преступников. Но, наконец, вечные ценности возобладали, и в Пантеоне нашли свое последнее пристанище Виктор Гюго и Александр Дюма.

А вот и сердце Парижа – остров Сите, с непревзойденным собором Нотр-Дам де Пари. В ажурных башнях, переходах, Галерее Химер мерещится тень Квазимодыы, а внизу, среди толпы мелькает красное платье Эсмеральды.

Лувр. Наверно, самый известный музей Парижа. Сначала это была крепость, затем королевский дворец, дом правительства, резиденция главы Французской республики. Но для большинства Лувр воспринимается по кинофильмам, как королевский дворец с опасностями, потайными переходами, придворными интригами.

luvr

Я окунулся в Лувр с головой, выделив на его осмотр один день, о чем впоследствии пожалел. По-хорошему, нужна неделя, не меньше. К двум часам дня устал так, как будто разгрузил вагон кирпичей. Впечатления от осмотра очень сильные, но калейдоскоп эпох и стилей выматывает. Плюс, толпы народа с какой-то отрицательной энергетикой. Вездесущие японцы фотографируют все подряд. К несчастной «Мона Лизе» Леонардо да Винчи невозможно подойти из-за стены плотно спрессованных тел. Народ убедили, что это шедевр (и это действительно так), но в этих стенах десятки тысяч подобных шедевров, только не так распиаренных. Рядом с Лувром сад Тюильри и Арка Карузель. В саду на травке отдыхают люди: кто с книжкой, кто с шахматами, и … мирно пасутся козы. Направляюсь к Триумфальной арке – грандиозной задумке Наполеона, которую ему, увы, так и не пришлось увидеть. На пилонах Арки увековечены более сотни битв Великой армии, и несколько сотен ее храбрых офицеров. Впереди деловой район Дефанс с Большой Аркой.

Сбылась давняя мечта – я на Эйфелевой башне. Сразу совершаю ошибку, наверно, типичную для туристов — поднимаюсь на самую верхнюю площадку. Вид потрясающий, но из-за большой высоты начинает скрадываться рельеф местности, и Париж, расположенный на холмах, выглядит как плоское блюдце. Понял это, когда спустился на площадку ниже. Здесь не так высоко, но зато хорошо прорабатывается передний план. Гуляю по Монмартру. Выхожу на пляс Пигаль.

7409a89c-d6f4-45b9-b4e8-61b3f6096c8d

Смотрю на картины художников. Поднимаюсь на вершину холма Монмартр к церкви Сакре-Кер (Святое Сердце Христово).

Отсюда открывается чудесный вид на Париж. Что-то очень французское играет свободный музыкант на аккордеоне. Высоко на тумбе акробат жонглирует мячом, да так, что позавидует Месси. На сердце легко и спокойно.

Осматриваю инженерное недоразумение — Центр Помпиду. Это дом наизнанку. Все коммуникации выведены наружу, а внутри только полезная площадь. Но как выглядит!

Катаюсь на речном трамвайчике по Сене, захожу в маленькие ресторанчики и кафе, испытываю неземное наслаждение от полотен импрессионистов в музее Орсе.

Умиляюсь капустой, выращиваемой мэром округа ЛЭ-ле-Роз на окнах мэрии. При этом мэр не отказывается от власти. как римский император Диоклетиан. Хвала Создателю, что я смертен, ибо только так можно ощутить с особой остротой всю прелесть этого великого города. И все-таки: «Увидеть Париж. И жить, жить, жить…!»